Информация:



Структура сайта

Усиление сигнала сотовой связи

второй отряд ДВУЛЕГОЧНЫЕ

СЕМЕЙСТВО ЧЕШУЙЧАТНИКОВЫЕ (LEPIDOSIREMD VE)

Два других рода легочных рыб настолько тесно связаны между собой, что их соединяют в одно семейство чешуйчатниковые (Lepidosirenidae). Тело у них очень вытянутое, напоминающее угрей; кожа содержит мелкие чешуйки, часто не выступающие наружу. Парные плавники имеют вид длинных нитей. Жабры более или менее недоразвиты, зато легочные мешки удвоены. Только у молодых экземпляров имеются длинные наружные жабры, напоминающие жабры личинок земноводных, и особая железа, выделяющая клейкую жидкость.

Африканский род протоптер (Protopterus) встречается в больших реках между Сенегалом и Белым Нилом на севере и Конго и Замбези на юге. Во многих местах он довольно обыкновенен. По образу жизни протоптер очень напоминает рогозуба. Он большей частью держится близ дна и является малоподвижным животным, хотя и способен быстро передвигаться сильными ударами хвоста. Он охотно живет в заросших тростником и разными травами болотах и кормится там лягушками, раками и другими мелкими животными. Если несколько протоптеров держать вместе, они начинают кусать друг друга за хвост и плавники, которые, впрочем, потом снова отрастают, как и у головастиков.

Одной из характернейших особенностей протоптера является летняя спячка. Когда высыхают воды болот, протоптер зарывается в ил на глубину около полуметра, делает там углубление, в котором лежит, свернувшись клубком и подложив хвост под голову. Все его тело одето слизистым покровом, поддерживающим необходимую влажность; в этой капсуле имеется только одно отверстие, которое ведет к голове рыбы, куда, таким образом, воздух имеет свободный доступ. В этом состоянии протоптер дышит исключительно легкими. Подобно впавшим в спячку млекопитающим, протоптер в это время живет за счет тех запасов жира, которые были накоплены в благоприятное время года. При необходимости может расходоваться и часть мускулатуры, подобно тому как это происходит у лососей во время их нерестовых миграций. Эта летняя спячка продолжается в течение всего сухого времени года, следовательно, почти шесть месяцев. Капсулы, или «коконы», со спящими рыбами можно выкопать в это время из ила, что и делают негры. Нередко такие коконы пересылались в Европу, и рыбы оставались в них совершенно неповрежденными.

Разрез кокона протоптера (Protopterus annectens): 1/15 настоящей величины.

Если такой кокон положить в сосуд с водой, которая нагрета так, как бывают нагреты воды средней Африки, то вскоре оболочка размягчается, и из нее выходит малоподвижная полусонная рыба; но уже через час она делается очень веселой и подвижной, хотя все еще отыскивает наиболее темные уголки своего аквариума и старается держаться поближе ко дну. Через несколько дней голод дает себя знать, и рыба начинает замечать малейшее движение на поверхности воды, очевидно, ожидая добычу.

Быстро, с помощью изящных движений плавников, поднимается она на поверхность и начинает искать здесь добычу, охотно накидываясь на брошенное ей животное или кусок мяса. Проглотив его, она снова. возвращается ко дну. В Лондоне много лет подряд содержали протоптеров и наблюдали их образ жизни. Один из них жил три года и, вероятно, выдержал бы неволю еще дольше, если бы его оставили в аквариуме. Сначала его кормили кусками мяса, которое бросали ему, взболтав предварительно поверхность воды, чтобы привлечь его внимание, потом стали давать лягушек и рыб. Мясо он схватывал своими крепкими зубами, потом двигал во все стороны морду, выбрасывая мясо изо рта, и, наконец, схватывал снова и глотал. Когда протоптера перенесли в аквариум, в котором жили золотые рыбки, он тотчас начал охотиться за ними, причем нападал не только на мелкие экземпляры, но и на таких, которые были больше его самого.

Он наблюдал плавающее над ним животное, всплывал вверх, пока не оказывался непосредственно под брюхом намеченной жертвы, внезапно приближался к ней и схватывал рыбу под грудные плавники, вырывая из нее своими острыми зубами порядочный кусок мяса. Держа кусок во рту, он снова погружался на дно, тогда как смертельно раненая рыба через некоторое время всплывала на поверхность. Таким же образом он нападал на лягушек и вскоре совершенно опустошил богато заселенный аквариум. Тогда ему предоставили самостоятельно утолять свой голод, вводя все новых и новых животных в аквариум. Протоптер стал быстро расти и увеличиваться в весе. Его посадили в аквариум рыбкой в 25 сантиметров длиной, а через три года он достиг уже метра и весил 3 килограмма.

Предполагая, что протоптеру необходимо часть года проводить в спячке, ему предоставили достаточное количество мягкого ила и глины. Однако он не обнаруживал ни малейшего желания покинуть воду, в которой, видимо, очень хорошо себя чувствовал, и все три года был живым и бодрствующим. Другие протоптеры вели себя в неволе иначе. В определенное время года, в начале сентября, они становились беспокойными, двигались порывисто, выделяли очень много слизи и пытались зарыться в сырой ил.

Им постарались облегчить эту заботу и, понемногу уменьшая количество воды в аквариуме, подражали, по возможности, действию сухого периода в Африке. Через три недели глина, покрывавшая дно аквариума, была совершенно сухой, а рыб уже несколько дней не было видно. Через 62 дня стали обыскивать дно и нашли всех рыб в коконах. Когда коконы вскрыли, то рыбы имели мало признаков жизни и вскоре все умерли.

Протоптеры, живущие в реке. Гамбии, не впадают в продолжительную спячку, но только слегка зарываются в илистое дно низовий реки. Когда вода поднимается, они снова начинают плавать, а в случае надобности вторично вырывают яму и ложатся в нее. Молодые рыбы делают себе настоящие слизистые капсулы в более сухом дне.

Это вполне сходится с данными Хейглина относительно рыб, живущих в Белом Ниле. «В течение сухого времени года эти рыбы держатся в вырытых ими самими глубоких ямах, среди сырых листьев, и покидают эти убежища только ночью, чтобы поохотиться за лягушками, крабами и мягкотелыми, составляющими их главную пищу. Лишь изредка можно видеть их помногу вместе, потому что они не могут удержаться, чтобы не кинуться друг на друга, если только встретятся; при этом они так свирепо кусаются, что нельзя найти почти ни одного экземпляра, у которого не было бы откушено порядочней части хвоста. Даже на человека эта рыба бросается, если на нее случайно наступишь». Относительно поведения протоптеров, освобожденных из ила, находим такие сообщения: «Только что извлеченные из ила рыбы, если их тронешь, неожиданно кусаются. Сперва они бывают малоподвижными, так как их плавники прилипают к телу. Они точно висят в воде, высунув морду на поверхность».

Благодаря наблюдениям Бёджетта мы теперь кое-что знаем и относительно размножения этих существ. «Однажды ко мне пришел главный рыбак из местных жителей и в большом возбуждении сообщил, что им отысканы детеныши протоптера. Это было в жаркий полдень периода дождей, когда термометр показывал 35° в тени. Пересекши одно из болот, мы выбрались на берег другого и там, приблизительно в 10 метрах от воды, нашли овальную дыру с водой, в которой замечалось оживленное движение. Погруженная в воду рыба била хвостом, тогда как ее голова была в глубине. Когда ее тронули, она куда-то исчезла, а мой спутник засунул руку в нору и вытащил оттуда целую горсть личинок протоптера.

После того как я узнал, где находятся такие гнезда, я отыскал их несколько штук, но они никогда не были так далеки от воды, как первое. Я нашел даже одно гнездо со свежеотложенными яйцами, число которых равнялось нескольким тысячам. Пока яйца созревали, самец все время находился поблизости.

Личинка протоптера.

Чешуйчатник удивительный (Lepidosiren paradoxus); 1/2 настоящей величины.

Охраняя их и злобно кусая всякого, кто неосторожно приближался к гнезду. Однажды я заметил, как самец покинул гнездо через небольшой боковой ход. Форма гнезда очень неправильная; никакого особенного устройства оно не имеет; глубина его не превышает половины метра, а яйца откладываются прямо в ил».

Поперечник яиц протоптера достигает 31/2—4 миллиметров. Личинки выходят на десятый день. Они прикрепляются при помощи клейкого выделения особой железы к Камышевым палочкам, из которых сложено гнездо. У них хорошо развиты четыре пары наружных жабер, направленных под прямым углом к голове. Смена жабер происходит постепенно; кожистые жабры сокращаются и заменяются внутренними. Развиваются парные плавники. Когда молодой протоптер покидает гнездо, он уже напоминает взрослое животное. Вскоре он начинает дышать воздухом, поднимаясь на поверхность, и переходит к питанию живой добычей. Из многих личинок, собранных Бёджеттом в Африке, только одна попала в Англию, так как всех остальных она поела дорогой. Молодые животные окрашены в темно-бурый цвет и имеют желтую полосу между глазами. Ночью, когда они плавают, яркоокрашенные клетки их сжимаются, и животные бледнеют. Днем они держатся, скрываясь среди растений.

Наиболее известным представителем рассматриваемого рода можно считать африканского протоптера (Protopterus annectens), достигающего 1—2 метров в длину. Он покрыт многочисленными круглыми пятнами серого цвета по основному темно-бурому фону.


В Америке легочные рыбы представлены родом чешуйчатника (Lepidosiren), который содержит в себе единственный вид—чешуйчатника удивительного (Lepidosiren paradoxus). Он живет в реке Амазонке, некоторых ее притоках, а также в болотах и реках Парагвая. По строению и образу жизни он довольно похож на своего африканского сородича.

Тело его еще больше напоминает угря; чешуи еще меньше и еще глубже скрыты под кожей; плавники и жабры еще более недоразвиты. Живет чешуйчатник среди зарослей речного дна и медленно ползает по нему. Его пища состоит преимущественно из крупных улиток рода ампуллярия, которые во множестве водятся в болотах Южной Америки. Кроме того, он поедает и растительную пищу, особенно в молодости.

Как и другие легочные рыбы, американский чешуйчатник время от времени поднимается на поверхность воды, чтобы подышать воздухом. По наблюдениям Керра, он сначала высовывает голову из воды и выпускает воздух, потом голова на мгновенье скрывается, чтобы снова показаться и глотнуть воздух. После этого животное медленно погружается на дно, а избыток воздуха выходит пузырьками через жаберные отверстия. Окрашенные клетки его кожи имеют такие же свойства, как и у протоптера. Во время дождей чешуйчатник обнаруживает чрезвычайную прожорливость и нагуливает большие запасы жира.

Когда же приближается сухое время года, он перестает кормиться. При высыхании воды он тоже зарывается в ил; он выкапывает себе нору, оставляя одно отверстие, которое как раз соответствует положению рта животного. С наступлением дождей чешуйчатник покидает свое сухое ложе и начинает размножаться. Яйца откладываются в яме, которая сначала имеет отвесное, дальше—горизонтальное направление и идет в глубину на 1—1/2 метра. Как у протоптера, так и здесь самец охраняет яйца.

К этому времени у него на брюшных, а иногда и на грудных плавниках появляются разветвленные выросты в виде тонких нитей, доходящих до 5—8 сантиметров в длину и богато снабженных кровью. Они, вероятно, служат в качестве добавочных жабер, позволяющих рыбе долгое время находиться возле гнезда, не имея надобности подниматься на поверхность. Яйца и личинки во всем существенном сходны с описанными у протоптера.

В длину чешуйчатник удивительный достигает 1—1 1 /4 метра. Индейцы очень преследуют его ради вкусного мяса. Ныряя в воду, они дротиками убивают ленивое животное.